Курсовая работа: "Новая российская идентичность": исследование по социологии знания

Статья является сокращенной версией обзора российской гуманитарно-научной литературы 1990-х годов, своего рода экстрактом проблематики "новой российской идентичности". Поэтому в статье отсутствуют библиографический список, цитирования и развернутая аргументация. Разумеется, данный экстракт не является уменьшенной копией отечественного дискурса: формат статьи требует выбора наиболее значимых (с нашей точки зрения), тем. Однако соблюдались объективные критерии отбора материала: как наличие ряда ключевых слов в библиографическом описании (например, "нация", "национализм", "патриотизм", "русские", "русский вопрос", "русская идея" и т. п.), так и известность, авторитетность авторов, частота цитирования, рекомендации специалистов и экспертов по данной теме и т.д. В дискуссию о российской идентичности вовлечены представители всех гуманитарных наук, поэтому дисциплинарные ограничения при выборе текстов не имели принципиального значения. Общее количество публикаций по данной тематике с трудом поддается количественной оценке1. Очевидно, это одна из наиболее актуальных и острых тем отечественного публичного и интеллектуального дискурса. Очевидно также, что самые строгие критерии отбора литературы едва ли могут гарантировать всесторонность, полноту охвата и безупречную объективность рассмотрения столь дискуссионной темы.

В центре внимания автора — научные монографии и статьи, опубликованные в 1990-е годы. В некоторых случаях, когда какой-либо известный автор обнародовал свои взгляды в прессе, мы учитывали и газетные публикации. Рассматривая те или иные концепции и понятия, мы стремились по возможности проследить изменения в их содержании и способах применения в зависимости от изменений в исторических реалиях, понять их прежде всего в российском социокультурном контексте. В центре нашего внимания были взаимосвязи между реально-политическими, этнонациональными, демографическими и социально-экономическими процессами, происходившими в России в последнее десятилетие, с одной стороны, и формами политологического, этнологического ("нациологического"), экономического и социологического знания, — с другой.

В своем обзоре мы пытались показать ограниченность взгляда, согласно которому обществоведение, чтобы быть подлинно "научным", должно якобы отстраниться от общественной жизни, замкнувшись на самое себя. В ряде случаев наши суждения выходили за пределы ценностно-нейтральной научной сферы в область философско-социологических, или ценностных (мировоззренческих) утверждений. Описывая те или иные особенности дискурса, характеризуя тенденции в социальных науках, мы не могли не проецировать на них собственные взгляды, целиком исключить оценки. Это признание — не раскаяние, но элементарная вежливость гуманитария. Абсолютно объективного отношения, мнения, точки зрения и т. п. в социальных науках нет и не может быть — таков один из постулатов классической социологии знания, полностью нами разделяемый. Исключению подлежит не личная точка зрения исследователя (а стало быть, определенная социальная и мировоззренческая позиция его как личности), а предвзятость, основанная на слепой, иногда фанатичной, вере в императивы, не допускающей иного мнения.

Объектом нашего исследования была российская интеллектуальная элита (интеллигенция), прежде всего — гуманитарно-научная общественность. При этом мы ориентировались только на представляющие ее тексты, исключив из рассмотрения социальную, политическую, экономическую активность, вообще все виды общественно-полезной деятельности. Предметом исследования было отношение гуманитарно-научной общественности Российской Федерации к национальному самосознанию в его различных формах, проблеме "национальной идентичности", в первую очередь — к так называемым "русскому вопросу" и "русской идее". В этой связи мы затрагивали также следующие темы: отношение к вопросам о русской и российской самобытности, ментальности, национальном характере, об особом пути и миссии России в мире т. п., о поисках национальной идеи, к проблеме общенациональной консолидации, государственного строительства, реидеологизации, национального и государственного патриотизма и т. п.

Некоторые особенности российского дискурса

Тематический репертуар. В содержательном плане центральными темами являются "национальная идентичность", "национальный вопрос", "национальная идея", "национализм", "патриотизм". Провести четкие границы между смежными темами невозможно, поэтому периферия дискурса также, в свою очередь, чрезвычайно широка. С формальной точки зрения, условно можно выделить следующие подходы к тематическому репертуару: дисциплинарный и междисплинарный, теоретический и эмпирический, исторический и логический.

Возможно вы искали - Курсовая работа: "Запечатанный буклет": альтернативный метод сбора данных в опросах по сенситивной проблематике

По нашим наблюдениям, преобладает дисциплинарный подход с элементами исторического и теоретического. Так как сама тема имеет философский характер с выходами на весь спектр гуманитарных наук и сферу практической политики, наиболее заметно участие в дискуссиях на эту тему философов, которые делают предметом своего рассмотрения общественные, политические, социально-исторические, культурные, экономические, межнациональные реалии и процессы. В свою очередь участвующие в дискуссиях социологи, политологи, культурологи, этнологи, историки, экономисты и другие гуманитарии в той или иной мере склонны пофилософствовать.

Такая склонность — не грех, однако бросается в глаза то, что явно выраженная философичность, или философская нагруженность дискурса по новой российской "идентичности" сочетается с недостаточной теоретичностью и концептуальной самостоятельностью авторских позиций, их слабой эмпирической обоснованностью, подчиненностью элементов исторического подхода определенным идейным и идеологическим доктринам. Возможно, этот контраст при таком характере темы был бы вполне оправдан, если бы указанная философичность не представляла собой довольно часто выражение известных ценностно-мировоззренческих стереотипов и клише, этнонациональных предрассудков и мифов, не носила отпечатка интеллектуальной моды, не отражала господствующие ныне иллюзии и самообманы общественного сознания.

Исторический дискурс. В первую очередь в рассматриваемом дискурсе следует выделить исторические изыскания, направленные на осмысление того, что же произошло с Россией, российским народом и русскими за семьдесят лет советской власти. Тема "национальный вопрос" относилась к числу наиболее запретных, писать по ней открыто и свободно в СССР было невозможно, поэтому с конца 1980-х годов, в эпоху "гласности" и "перестройки" произошел прорыв: все, что десятилетиями копилось в умах и душах, что ранее писалось "в стол", наконец, стало публиковаться. Публикации умудренных опытом авторов, успевших написать о прошлом "как оно было на самом деле", слились в один поток с публикациями авторов среднего и молодого возраста, спешащих написать о настоящем и будущем, исходя из прошлого, понятого ими "правильно", в свете того, "каким оно было на самом деле". Надо ли говорить, что описание и оценка прошлого у разных авторов сильно различаются?

Едва ли возможно перестроить собственное сознание в одночасье. Человек может искренне "считать", что он изменил свое сознание и при этом благополучно жить и мыслить по-старому. Длительное господство марксистско-ленинской идеологии сформировало не только определенный взгляд на "этнос", "нацию", "национальность", "национализм", "патриотизм" и т. д. и определенный образ мыслей — за ней стоял определенный уклад и образ жизни. Поэтому не удивительно, что историческая сфера дискурса по новой российской идентичности начала воспроизводить, хотя и в новых исторических условиях ("холодная война окончилась", "железный занавес пал") и часто в новых терминах (заимствованных у западных авторов), старые мыслительные схемы и навыки.

К их числу следует отнести прежде всего идейный фундаментализм (ригоризм), идеологический фанатизм, жестокий и беспощадный революционаризм, утопический максимализм, бескомпромиссный радикализм. Эти предикаты относятся не столько к мышлению, сколько к определенным исторически сложившимся типам мыслящих личностей, и тот факт, что они по-прежнему воспроизводятся в России, иначе как трагическим не назовешь. В этом смысле, к сожалению, не так важно, на какой стороне баррикады, в какой политической партии находят выражение эти глубинные культурные предрасположенности, социально-антропологические установки — будь то у приверженцев либеральных или консервативных идей, идей государственного и национального патриотизма или умеренных центристов, у современных "западников" или "славянофилов". Фактически в каждом идейном "лагере" оказалось достаточно интеллектуалов, желающих если не радикализировать, то заострить принятые в нем принципы и правила игры. В исторической сфере завязалась напряженная полемика с признаками антагонистической "классовой борьбы" с характерными для нее установками на взаимное уничтожение.

Похожий материал - Реферат: Основные направления современной мировой философии

С одной стороны, доказывалось, что СССР был империей, а именно "империей зла" и "тюрьмой народов"; что в нем господствовал коммунистический тоталитарный режим, по сути родственный национал-социалистскому (сталинизм=гитлеризм, коммунизм=фашизм); что русский народ, прикрываясь пролетарским и советским интернационализмом, всячески угнетал, притеснял и эксплуатировал другие народы СССР с позиций "старшего брата" — русского великодержавного шовинизма и православного мессионизма ("Москва — третий Рим"), сплавившихся воедино с коммунистической утопией бесклассового "светлого будущего"; что в СССР на самом деле пышным цветом расцвел "антисемитизм", став почти государственной политикой; что коммунизм, тоталитаризм и "имперский синдром" до конца еще не изжиты (отсюда — актуальность темы "русского фашизма", "нацизма", "расизма" и т. п.), что они препятствуют не только построению гражданского общества и реформам, но и национальному самоопределению "коренных народов" бывшего СССР, оставшихся в составе РФ и ставших "титульными нациями" в собственных национально-государственных и национально-территориальных образованиях, росту их национального самосознания, национальной самоидентификации. Национальное освобождение и выход из состава Российской Федерации — вот актуальная задача и неотвратимое будущее всех республик и национальных автономий в составе Российской Федерации: "Карфаген должен быть разрушен!".

С другой стороны, утверждалось, что в СССР был сначала авторитарный, а затем партократический олигархический режим с элементами тоталитаризма, которые ныне полностью ликвидированы; что хотя СССР и был в определенном смысле "империей" (таковой, по сути, является любая многоэтническая великая держава), но он был скорее "освободителем народов" и "империей добра", выгодно отличавшейся от других империей, истреблявших, грабивших и изгонявших с их исконных территорий целые народы; что реальный социализм, даже времен сталинизма, нельзя отождествлять с гитлеровским национал-социалистским режимом, как нельзя ставить на одну доску коммунизм и фашизм — это разные вещи; что русский народ в действительности сам больше всех других народов СССР пострадал от пролетарского и советского интернационализма, означавшего по сути деэтнизацию, при этом он все время оказывал "братскую помощь" другим народам, отрывая последний кусок от себя, всячески содействовал их просвещению и формированию их национальных элит, которые теперь платят ему черной неблагодарностью; что в СССР на самом деле никогда не было сколь-нибудь значительного "антисемитизма", тем более как государственной политики, который выделял бы СССР из ряда других "цивилизованных стран" — наоборот, евреи в СССР, особенно до Великой Отечественной войны, занимали ведущие партийные и государственные посты, потом же их число в верхних эшелонах власти сократилось вследствие естественной циркуляции элит по мере изменений советского общества (в том числе роста образованности русского населения); что тезис о неизжитости у русских коммунизма, тоталитаризма и "имперского синдрома" используется как аргумент для докательства их якобы природной фашизодности (поэтому темы "русского фашизма", "нацизма", "расизма" в России не более актуальны, чем в других "цивилизованных странах"); что препятствуют построению гражданского общества и реформам в России антидемократический этноцентризм и этнократизм "коренных народов", ставших в собственных национально-государственных и национально-территориальных образованиях в составе РФ привелигированными "титульными нациями" и практикующих в своих "удельных княжествах" по отношению к нетитульным нациям расовую дискриминацию. Вот почему изменение Конституции РФ и "Федеративного договора" в плане совершенствования федеративного устройства с целью укрепления Российского государства и уравнивания граждан в их фактических правах соответствует, с одной стороны, правильно понятому русскому национализму, а с другой — формированию российской нации по принципу государственного гражданства ("одно государство — одна нация").

Центральным и фундаментальным в истории национального вопроса в России является понимание того, что такое "нация". В отечественной обществоведческой традиции советского периода под нацией чаще всего понимали определенную ступень в развитии народа (этноса), исторически сложившуюся общность людей, результат развития капиталистических отношений, приводящих к экономическому, территориальному, культурному, языковому и социально-психологическому единству определенной совокупности людей, стремящихся обеспечить интересы своего дальнейшего развития непременно с помощью обособленного национального государства. Этим объясняется теоретическая и практическая значимость принципа национальности в истории XIX-XX столетий: в СССР, Югославии, Чехословакии он составлял основу внутреннего национально-государственного (федеративного) устройства.

Укоренившееся в нашей стране понимание "нации" зафиксировано во многих словарях, отражено в многочисленных публикациях. Нация, утверждает, например, "Словарь иностранных слов", — это "исторически сложившаяся форма общности людей; нации свойственны общность территории и экономической жизни, общность языка, некоторые черты психологического и духовного облика, проявляющиеся в своеобразии культуры". Такое понимание восходит к сталинскому определению нации. "Нация, — писал И.В. Сталин, — есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности четырех основных признаков, а именно: на базе общности языка, общности территории, общности экономической жизни и общности психического склада, проявляющегося в общности специфических особенностей национальной культуры" (Сталин И.В. Соч. Т. 11, с. 333).

Между тем, анализ сталинского определения обнаруживает, что, по сути, нация в нем не определена. Здесь перечислены признаки или черты этноса, которые свойственны социально-этнической общности людей как таковой — родоплеменной общности, народности, нации, причем никаких специфических черт нации, отличающих ее, например, от родоплеменной общности, не указывается. Утверждения Сталина, что "только наличие всех признаков, взятых вместе, дает нам единство нации", что "достаточно отсутствия хотя бы одного из этих признаков, чтобы нация перестала быть нацией" (Сталин И.В. Соч. Т. 2, с. 297) существа дела не меняют. Ведь и наличие всех признаков, если следовать сталинскому определению, составляет лишь фундамент, на котором появляется нация, но не дает специфического отличия нации от других социально-этнических образований.

Очень интересно - Реферат: Исследования советского общества в неовеберианской исторической социологии

Хотя с середины 1990-х годов и была предпринята сверху попытка реабилитации государственного патриотизма и внедрения в массовое сознание идеи нации как гражданства, но пока эта инициатива не нашла широкой поддержки в массах (пример — недовольство изъятием в паспортах нового типа графы "национальность") и не привела к конкретным юридическим шагам в направлении изменения действующей Конституции РФ и "Федеративного договора". На наш взгляд, необходимость таких изменений очевидна. Сталинское понимание нации, делающее акцент на привязке определенного этноса к определенной территории, до сих пор лежит в основе федеративного устройства Российского государства, господствует в умах большинства наших сограждан, продолжает определять специфику федеративных и межнациональных отношений а нашей стране. В результате сложилась ситуация, когда русские оказались во многих субъектах РФ на положении "гостей" в своем же государстве, стали "гражданами второго сорта", дискриминируемым "большинством" (из 21 республики РФ только в 4 — Чувашии, Дагестане, Кабардино-Балкарии и Туве — "титульная нация" превышает половину населения). С одной стороны, в Российской Федерации у русского народа в отличие от других народов, проживающих в России в собственных национально-государственных и национально-территориальных образованиях, нет ни своей республики, ни своей автономии. Но сама Российская Федерация не стала юридически государством русских. Первая фраза Конституции РФ гласит: "Мы, многонациональный народ России... принимаем настоящую Конституцию", чем подчеркивается правосубъектность и суверенность не русского, а именно некоего "многонационального народа". Этой фразой утверждается прежде всего то, что юридически Россия не является государством русских. Более того, по Конститутции РФ, русский народ вообще лишен правосубъектности: он в ней даже не упоминается.

С другой стороны, государственное устройство нации, понимаемой как согражданство, может иметь целый ряд вариантов, но, как показывает мировой опыт, оно во всяком случае не предполагает составных административно-территориальных частей, образуемых по этническому признаку. Применительно к "русскому вопросу" это означает: либо национально-территориальные образования народов Российской Федерации, образованные по этническому признаку, должны быть ликвидированы со всеми их (искусственными) границами и квазифеодальными привилегиями, стимулирующими формирование этнократических федерально-республиканских режимов — либо у русского народа, как у всех относительно больших народов Российской Федерации, должно быть собственное национально-территориальное образование.

С нашей точки зрения, первая альтернатива предпочтительна. Но региональные элиты (а также лидеры их зарубежных диаспор и иностранные наблюдатели) отвергают ее в принципе либо отказывают ей в реалистичности. Поскольку они это делают, с их стороны было бы логично признать вторую альтернативу. При всей ее спорности, она, по крайней мере, ставит русский народ в равные условия с другими народами России. Но ее также никто не хочет признавать — ни региональные, ни федеральные власти, ни зарубежные диаспоры и иностранные наблюдатели. Не следует ли оценивать эту ситуацию как дискриминационную по отношению к русскому народу? На наш взгляд, дело обстоит именно так. Это позволяет говорить о применении по отношению к русским двойных стандартов: национализм, национальный патриотизм, собственная государственность якутов, татар, башкир, калмыков, карачаевцев, черкесов, чеченцев, ингушей и других этносов — это нормально и даже хорошо; национализм, национальный патриотизм, собственная государственность русских — это аномалия. По мнению некоторых авторов (в том числе, русских), это даже проявление ультранационализма, расизма, нацизма, фашизма.

Но верно ли это? Нет. Для такой однозначно негативной оценки нет никаких разумных оснований. Более того, возникшие в первой половине 1990-х годов в ряде субъектов РФ национально-исторические концепции, в которых нерусские этносы РФ изображаются жертвами угнетения русского народа и великодержавной политики Москвы еще со времен царя Гороха. представляют собой конъюнктурные этногенетические мифы. Внимательный анализ показывает, что они нужны для того, чтобы доказать легитимность этнократических режимов в регионах и на местах, идейно и морально обосновать практику дискриминации "нетитульного" населения республик. И если создатели таких мифов ратуют за возврат к политике "подлинного интернационализма" первых лет советской власти, выдавая ее за истинно демократическую, то лишь потому, что сохранение ее русофобской, антирусской ориентации полностью отвечает нынешним интересам региональных этнократов.

В Российской Федерации, образовавшемся на обломках Союза ССР, — огромном многонациональном государстве — до сих пор нет официальной доктрины национальной политики. Поэтому остаются открытыми многие вопросы. Например, будет ли "согражданство" россиян и дальше строится на русофобских, деэтнизирующих принципах "пролетарского" и "советского" интернационализма, некритически заимствованных строителями новой российской власти у руководителей СССР? Будет ли оно базироваться на национальном и патриотическом нигилизме космополитической концепции "общечеловеческих ценностей", ориентирующей на денационализированный "глобальный человейник", сооружаемый Западом под руководством США? Или согражданство россиян, подобно тому, как это имеет место в большинстве стран мира, будет строиться на правильно понятом русском национализме и на государственном патриотизме единой и неделимой российской нации?

Вам будет интересно - Курсовая работа: Формирование этоса научного сообщества в новосибирском Академгородке, 1960-е годы

Здесь может возникнуть вопрос: не вступает ли в противоречие утверждение русского национализма с гражданско-политическим принципом "нации-государства"? На наш взгляд, никакого противоречия здесь нет. Недоразумение может возникнуть лишь вследствие смешения двух тесно взаимосвязанных, одинаково необходимых, но не взаимозаменяемых национальных идей — русской и российской. Их отождествление — ошибка, ведущая к ложной дилемме: либо наднациональная российская идея в Российском государстве с целью построения гражданско-политической "нации-государства" — либо русская идея в русском государстве, с последующей русификацией всех народов России. Если исходить из этой ложной дилеммы, то отказ от русского национализма может показаться приемлемым выбором меньшего из двух зол. В действительности, такой отказ не необходим.

Во-первых, он базируется на "презумпции виновности" национальной идеи как таковой, а это, по меньшей мере, странно. Ведь "русская идея" — всего лишь разновидность национальной идеи, наличие которой естественно предполагается у каждого народа. Во-вторых, сознательные попытки "трансформации" национальной идеи в наднациональную идею, как известно, успехом не увенчались. То, что наднациональная идея означает на практике безнациональную и деэтнизирующую, показал эксперимент с "новой исторической общностью" — советским народом. Ложность дилеммы, из которой исходит такой подход, заключается в том, что русскую и российскую идеи мыслят как взаимоисключающие. Но с точки зрения здравого смысла, трудно понять, почему, скажем, бурятская или мордовская, эвенкийская или адыгейская национальные идеи совместимы с российской идентичностью, а русская национальная идея с ней не совместима.

Мировой опыт свидетельствует о том, что многоэтнические мультикультурные суперэтносы, построенные по типу "salad bowl" (салатницы) могут быть не менее жизнеспособными, чем построенные по типу "melting-pot" (плавильного котла). Но если западные общества сравнительно недавно, с 1970-х годов, осознали бесперспективность попыток добиться этнокультурной гомогенности и провозгласили своим идеалом интеграцию без ассимиляции, то российские традиции терпимости в межэтнических отношениях уходят в глубь веков. Семидесятилетняя практика пролетарского и советского интернационализма нанесла по ним серьезный удар, но подорвать их не смогла — скорей, наоборот, вековые традиции подмяли под себя, "гуманизировали" большевистский интернационализм, создав далеко не однозначный феномен "реального интернационализма"2.

"Русская идея" сегодня — это осознание русскими людьми, русским народом в целом своей исторической судьбы, актуальных задач в настоящем и перспективных целей на будущее, общей ответственности и обязанности строить лучшее, гуманное и справедливое общество. Аналогичная идея есть (или должна быть) у каждого из российских народов. Интегральная же российская идея является (или должна стать) делом всех российских народов. Это осознание необходимости отыскания народами России новой формулы российской государственности, способов совместного преодоления кризиса, выживания, самоспасения, самопреобразования ради достойного существования и сосуществования, взаимообогащения, органичности соединения различных народов, культур, традиций, конфессий в единой политической нации. Иначе говоря, российская идея есть осознание того, чем была, что есть и чем будет Россия во имя благополучия и процветания российской нации как согражданства.

Последнее предполагает признание конституционной правосубъектности русских в качестве народа, образующего нацию, выработку официальной доктрины национальной политики, решительный отказ от принципов интернационализма и космополитизма, ведущих к деэтнизации народов страны, прежде всего русского народа. Результатом этих необходимых шагов должен стать отход от псевдофедеративного государственного устройства, базирующегося на этническом федерализме и переход к подлинно демократическому федерализму, допускающему только административно-территориальные разграничения и гарантирующему фактическое гражданское равенство и соблюдение прав человека.

Похожий материал - Реферат: Диалектика и метафизика

Теоретический дискурс. Важность теоретико-методологических изысканий по данной теме несомненна. Авторы анализируют такие фундаментальные понятия, как "нация", "национальное самосознание", "национальная идентичность", "национализм", "патриотизм", "русский вопрос", "русская идея". В число смежных понятий, необходимо связанных с ними, входят такие, как "этнос", "народ", "гражданство", "титульная нация"; "интернационализм", "космополитизм", "мультикультурализм", "национальный шовинизм", "националистический радикализм", "ультранационализм", "ксенофобия", "антисемитизм", "русофобия", "расизм", "нацизм", "фашизм", "дискриминация", "этнократия", "этноцентризм"; "революция", "модернизация", "вестернизация", "трансформация", "реформация"; "цивилизация", "культура", "менталитет", "национальная культура", "национальные особенности", "национальный характер".

Разумеется, это далеко не полной перечень основных понятий в рамках теоретико-методологической сферы рассматриваемого нами дискурса; упомянуть все просто невозможно. Заметим, что предлагать их определения и собственную трактовку — значит нарушить принцип объективности описания. Вокруг толкования этих понятий в России как раз и идет оживленная полемика, часто выходящая за пределы "чистой" науки в область общественной практики. К наиболее важным наблюдениям относится тот факт, что в 1990-е годы происходит ломка традиционных для обществознания советского периода представлений о "нации", "национальности", "национализме", "этносе", "этничности", "этнонационализме" и многих смежных понятий. Лидирующие позиции завоевывает современная западная точка зрения, представляющаяся многим авторам как более "адекватная" и "прогрессивная", а именно та, согласно которой указанные выше понятия отражают не застывшую естественно-историческую реальность, тем более нечто, данное от бога, — они вообще ничего не "отражают", а являются мыслительными инструментами социального конструирования. Творящие их интеллектуальные и политические элиты вкладывают в них всякий раз свой особый смысл, чтобы сконструировать ту или иную "национальную идентичность", соответствующую их интересам и стремлению к господству в данном социальном пространстве в данный момент времени. По сути дела, речь идет не просто об изменении смыслового содержания понятий, но о симптоматичной смене парадигм. Рассмотрим эту важнейшую тенденцию более детально.

Согласно лидирующему конструктивистскому (креационистскому, активистскому, прагматистскому, номиналистскому, неокантиански-функционалистскому, либералистскому, элитаристскому) пониманию "нации" и смежных понятий, "нация" — это лишь конструкт, за которым не стоит и не должно стоять никакое реальное бытие. Всякое "национальное бытие" — как, впрочем, и "социальное бытие" вообще, — а стало быть, всякое реалистическое толкование понятий "этнос", "нация" отвергаются как "натурализация" или "реификация" социальности. Последняя понимается как непрерывный поток социальных актов (действий). Они осуществляются не "людьми" и не "личностями" — эти понятия окончательно изгоняются из новейшей социальной философии как рудименты "модерна" — но "акторами", по сути, дисциплинарными homunculi — homo sapiens, homo sociologicus, homo oeconomicus и т. п., которые устанавливают и изменяют социальные отношения в духе creatio continua. В одну и ту же реку нельзя войти дважды, поэтому помыслить ткань социальных отношений как относительно устойчивую естественно-историческую реальность, как независимое от воли и сознания "акторов" бытие значит порвать эту живую ткань и превратить ее мертвые куски в некую квазиприродную реальность или богом данный "дух" ("душу народа", "национальный дух" и т. п.).

Новое конструктивистское понятие "нации" базируется на понятии "национальной идентичности". Тем самым нация, во-первых, характеризуется исключительно через сознание, во-вторых, приравнивается к самосознанию. Но самосознание социума (который хочет стать "нацией") представляет в первую очередь интеллектуальная элита. Поэтому последняя наделяется приоритетным правом формулирования "национальной идентичности" — то есть того, чем сознает себя некий социум в данное социальное время. Формирование же "национальной идентичности" — прерогатива политиков, а также работников средств массовой информации, деятелей культуры, системы государственного образования и воспитания. Они "раскручивают" ту или иную национальную идею, доводя ее "до потребителя" — простого обывателя. При таком (номиналистском) подходе устраняется само понятие "народ", как якобы утратившее в современном обществе содержание и смысл. При этом отношение к народу, по крайней мере, двойственное: с одной стороны, он третируется как отсталый и темный ("быдло", "совок", носитель "совкового менталитета" и т. п.), как главный тормоз прогрессивных либеральных реформ; с другой стороны, российский народ благодаря своей терпеливости абсолютно незаменим в его в главной (с точки зрения радикальных реформаторов) функции — служить пластичным материалом для социально-экономических экспериментов и политических проектов любого рода ("навоз истории"). Место народа занимает безликая "масса", легко поддающаяся трансформерным манипуляциям сверху. Аналогичным образом элиминируются либо сводятся к узко функциональным эрзацам традиция, язык, культура, религия и многие другие внеэлитные социально-низовые реалии (в частности, народная культура, народная традиция, национальная культура, национальная традиция).

К-во Просмотров: 63