Реферат: Исследования советского общества в неовеберианской исторической социологии

Ведущими теоретическими направлениями в современной исторической социологии являются неомарксизм и неовеберианство. Неомарксистский подход представлен сегодня прежде всего школой мир-системного анализа, возглавляемой И. Валлерстайном. Неовеберианское направление отличается многообразием теоретических позиций, в нем нет какой-либо одной, наиболее влиятельной концепции. Многие сравнительно-исторические исследования опираются одновременно как на марксистскую, так и на веберианскую традицию. Как отмечает Р. Коллинз, особенностью развития исторической социологии с 60-х годов является взаимодействие веберовских и марксистских идей [1].

При всем разнообразии интерпретаций идей Вебера у неовеберианцев можно выделить две основные точки зрения на характер веберовской исторической социологии. Как указывает В. Шлюхтер, центральной для Вебера была проблема происхождения западного рационализма. Вебер не стремился создать универсальную историческую социологию, охватывающую всю мировую историю [2]. Исследование незападных культур проводилось им с целью "определить своеобразие западного, а внутри него современного западного рационализма и объяснить его развитие" [3, с. 55]. При этом в интерпретации Шлюхтера основной акцент делается на реконструкции собственной социологической теории Вебера.

Иной позиции придерживается С. Кальберг, подчеркивающий универсальный характер веберовских сравнительно-исторических исследований [4]. Как утверждает этот социолог, содержание работ Вебера выходит за рамки одной центральной темы, в том числе и столь широкой, как историческая эволюция западного рационализма. Интерпретация Кальберга в большей степени ориентирована на использование веберовских теоретических моделей для анализа незападных обществ. Но явный приоритет проблемы развития западного рационализма у самого Вебера не означает, что современная неовеберианская социология не может обращаться к изучению тех обществ, которые им не были исследованы.

При обращении к российской истории ХХ века наибольший интерес представляет проблема происхождения советской системы. Прежде всего, следует задать вопрос о том, какая констелляция исторических причин породила социально-политический строй, существовавший в России на протяжении семи десятилетий. Если в трудах Вебера первостепенное внимание уделяется возникновению экономических структур современного капитализма, то в случае советской системы основное значение приобретает анализ формирования особого типа политического режима. Вместе с тем развитие политических институтов советского общества должно рассматриваться в широком социальном и культурном контексте.

Никто из представителей неовеберианства не предпринимал попыток всеобъемлющего анализа советской системы, сопоставимого с работами Вебера о хозяйственной этике мировых религий. Тем не менее ряд современных исследователей успешно использовал принципы веберианской социологии при изучении отдельных аспектов формирования и эволюции советского общества. Так, в 80-е годы некоторые социологи пытались в той или иной мере использовать для характеристики советского политического режима веберовскую концепцию патримониализма [5]. Еще более широкое распространение получила концепция харизматического господства.

Возможно вы искали - Курсовая работа: Формирование этоса научного сообщества в новосибирском Академгородке, 1960-е годы

Значительный интерес с этой точки зрения представляет статья немецкого ученого С. Бройера "Советский коммунизм и веберианская социология". Данная работа была впервые опубликована на английском языке в "Журнале исторической социологии" [6]. Впоследствии ее текст вошел с небольшими изменениями в книгу Бройера "Бюрократия и харизма" [7]. Английский вариант этой работы был включен в сборник статей, посвященных проблемам демократии и модернизации в веберовской социологии [8].

Содержание работы С. Бройера заслуживает самого подробного рассмотрения. В статье этого ученого прежде всего анализируется разработанная Вебером концепция коммунизма. Сразу же следует отметить, что понятие коммунизма в трудах Вебера привлекло внимание и других исследователей [9]. Но Бройеру, очевидно, принадлежит приоритет в детальном анализе данной концепции.

Согласно Веберу, отличительной чертой коммунизма как хозяйственного уклада является отсутствие точного расчета, калькуляции в сфере потребления [10, p. 1119]. При этом коммунистические социальные отношения основываются на непосредственном чувстве солидарности членов группы и опираются на общие ценности неэкономического характера. В "Хозяйстве и обществе" Вебер выделяет три основные формы таких отношений: коммунизм традиционной семьи, военный коммунизм и коммунизм религиозной общины [10, p. 153].

Семейный коммунизм связан с патриархальным господством, тогда как коммунизм военного лагеря или религиозной общины предполагает наличие харизматического лидерства. Примеры военного коммунизма Вебер находит в мужских военных союзах первобытных обществ, а также в таких государствах, как древняя Спарта. Религиозные объединения, хозяйственная жизнь которых строится в соответствии с коммунистическими принципами, включают монашеские общины и секты. К этому же типу Вебер относит коммуны, основанные на идеях утопического социализма [10, p. 154]. Следует отметить, однако, что харизматическое господство по определению является неустойчивым, подвержено рутинизации. Соответственно, коммунизм харизматической общности также может существовать в относительно чистом виде лишь в течение ограниченного времени.

С. Бройер особо подчеркивает отличие точки зрения Вебера от взглядов Маркса и Энгельса, для которых первобытный коммунизм выступал как исходная стадия истории человечества. Как полагал Вебер, коммунистические социальные отношения не являлись изначальными, возникая в результате изменения каких-либо предшествующих форм. Так, аграрный коммунизм сельских общин в России и странах Азии сформировался во многом для удовлетворения фискальных потребностей патримониального государства [6, p. 268].

Похожий материал - Реферат: Диалектика и метафизика

Тем более Вебер не принимал тезис марксизма о коммунизме как высшей стадии мировой истории. С точки зрения Вебера, по мере рационализации различных сфер общественной жизни роль коммунистических отношений, напротив, неуклонно уменьшалась. Рассмотренные им формы коммунизма характерны главным образом для традиционных обществ, хотя они могут сохраняться в том или ином виде и в современную эпоху.

При анализе российского общества начала ХХ в. Вебер также использовал концепцию коммунизма. При этом основное внимание он уделял "архаическому аграрному коммунизму" крестьянской общины. Например, в статьях о русской революции 1905 г. Вебер описал столкновение институтов и ценностей современного капитализма с коммунистическими социальными отношениями, преобладавшими в тот период в российской деревне.

Опираясь на веберовскую концепцию, С. Бройер рассматривает социальные предпосылки и последствия революции 1917 г. в России. По его мнению, в русском коммунизме также можно выделить три основных течения: аграрный коммунизм крестьянства, коммунизм революционной армии и утопический коммунизм интеллигенции [6, p. 269]. С. Бройер расценивает аграрный коммунизм как лишь одну из форм коммунистических социальных отношений. Он отмечает, что русская крестьянская община не являлась органически возникшим носителем коммунистических отношений и к тому же находилась в процессе разложения.

С точки зрения С. Бройера, коммунизм революционных солдат также соответствовал веберовской типологии, но его значение было не столь велико, как предполагал Вебер. На смену неорганизованным отрядам красной гвардии, действовавшим в начальный период революции, пришла дисциплинированная массовая армия, которая по своим организационным принципам почти не отличалась от других современных армий [6, p. 270-271].

Наконец, третьей формой коммунизма, сыгравшей заметную роль в русской революции, являлся утопический коммунизм интеллигенции. Вебер считал движение русской революционной интеллигенции "объединенным если не единой, то во многих важных пунктах общей верой и, следовательно, близким к религии" [11, с. 180]. Он указывал, что особенностью российской ситуации начала ХХ в. являлось распространение идей современного социализма наряду с усилением "архаического аграрного коммунизма". Впрочем, говоря о социалистической идеологии, Вебер также неоднократно подчеркивал ее квазирелигиозный характер. С его точки зрения, социализм представлял собой эсхатологическую веру, обещавшую спасение от классового господства [11, с. 179].

Очень интересно - Реферат: Глобальные проблемы современности: философские аспекты

С. Бройер заключает, что Вебер отрицал устойчивость большевистского режима и в принципе отказывал ему в какой-либо длительной исторической перспективе. Это было связано с тем, что в глазах Вебера данный режим не являлся легитимным и представлял собой, прежде всего, военную диктатуру. Веберовское сравнение большевиков с "партиями" средневековых итальянских городов [3, с. 671–672] также должно было подчеркнуть путчистский характер Октябрьской революции и нелегитимную природу режима.

Однако, как полагает Бройер, Вебер явно переоценил роль в российских событиях революционной армии, но в то же время недооценил роль большевистской партии как особого типа политической организации. "Хотя история давала многочисленные примеры деятельности интеллектуалов на службе государства (а также их аполитичного бегства от реальности), но в истории не было примера того, чтобы интеллектуалы действительно разрушили существующее государство, а затем воссоздали его в соответствии со своими собственными идеями" [6, p. 272]. Сам Бройер, очевидно, считает, что именно такое развитие событий имело место в ходе революции в России.

В отличие от Вебера, С. Бройер рассматривает советский политический режим как форму легитимного господства. Он пишет: "Тот факт, что в течение семидесяти лет до решающего момента в августе 1991 г. претензии коммунистического режима на власть могли рассчитывать на признание, если и не со стороны большинства населения, то по крайней мере со стороны административного аппарата, побуждает сделать вывод, что это был легитимный порядок в веберовском смысле термина, а не просто разновидность деспотизма" [6, p. 267]. Бройер задается вопросом о том, к какому типу господства следует отнести советскую политическую систему. В конечном счете, он характеризует эту систему как специфическую форму харизматического господства.

Вместе с тем в статье Бройера выделяется не столько роль личностных качеств революционных лидеров, сколько значение безличной харизмы, которой обладала большевистская партия как "харизматическая общность идеологических виртуозов" [6, p. 267]. Понятие идеологической виртуозности Бройер заимствует у Г. Рота, который использовал некоторые положения социологии Вебера для анализа социальных движений 60-х годов [12]. С. Бройер обращается также к веберовскому понятию "харизмы разума", считая его наиболее адекватным для характеристики советского политического режима.

Вебер использовал понятие "харизмы разума" применительно к истории французской революции 1789 г. В ходе исторического процесса рационализации харизматическая легитимация начинает все в большей степени определяться идеями, а не личностными качествами лидеров [12, p. 134]. Харизматическое возвеличивание разума Робеспьером и его последователями явилось "последней формой, которую приобрела харизма на своем судьбоносном историческом пути" [10, p. 1209].

Вам будет интересно - Реферат: Авторитарно-тоталитарная модель политической культуры

Однако, как полагает Бройер, харизма разума была присуща не только французскому якобинству, но в той или иной мере присутствовала и в других революционных движениях. Отмечая очевидные различия между якобинством и большевизмом, он выделяет общие черты этих движений: убежденность в том, что общество может быть изменено только революционным путем; приверженность централизованным формам организации; фетишизацию революционной идеологии [6, p. 279]. "Тогда как в остальной части Европы большинство "общностей виртуозов" были обречены на существование в виде незначительных сект, в России они захватили всю полноту власти... Партия использовала открывшиеся возможности и начала строительство рационального государства, с помощью которого она рассчитывала распространить харизму разума на все сферы жизни" [6, p. 287].

С. Бройер признает, что харизма разума, как и любая иная форма харизмы, подвержена рутинизации, и задается вопросом о том, в каком направлении происходила такая рутинизация. При этом он всячески подчеркивает антитрадиционализм большевистской власти и рациональный характер возникающих социальных институтов. Парадоксально, что Бройер не видит несоответствия между анализом форм коммунизма в первой части своей работы и последующим анализом советской политической системы. С точки зрения Вебера, даже коммунизм религиозной или идеологической секты, не говоря уже об аграрном коммунизме сельских общин, выступает как в значительной степени иррациональный, на что неоднократно указывает сам С. Бройер. Между тем харизма разума является предельной формой харизматической власти, непосредственно предшествующей ее последовательной рационализации.

В заключительной части своей работы Бройер рассматривает советскую систему как пример рациональной бюрократии, хотя и отмечает, что большевистская рационализация остается "странным образом незавершенной" [6, p. 284]. В целом создается впечатление, что в том виде, как он описан Бройером, данный режим едва ли мог основываться на коммунистических социальных отношениях. Эти отношения скорее могут выступать социальной базой совсем иного типа политической власти.

Бройер не принимает точки зрения тех исследователей, которые отмечали преобладание "неотрадиционалистских" черт в советском режиме [13], и полностью отрицает возможность применения понятия патримониализма для анализа данной политической системы. Тем не менее аргументы в пользу патримониального характера советской системы не могут быть отвергнуты простым указанием на то, что патримониализм является формой традиционного господства [6, p. 273]. Согласно Веберу, в патримониальной структуре управления могут получить значительное развитие рациональные черты, что отражено в концепции патримониальной бюрократии. В то же время следует помнить, что понятие патримониализма представляет собой один из элементов сложной системы идеальных типов. Модель патримониального господства должна быть соотнесена с другими веберовскими категориями. Для всестороннего анализа советской системы недостаточно использовать одно лишь понятие патримониализма [14].

Естественно, что в различные периоды советской истории патримониальные черты присутствовали в политическом режиме в разной степени. В принципе, можно согласиться с Бройером в том, что ни до правления Сталина, ни в постсталинский период патримониальные отношения не играли определяющей роли [6, p. 274]. С другой стороны, понятие харизмы разума также не позволяет дать исчерпывающую характеристику советской системы на всех стадиях ее развития. По-видимому, это понятие наиболее применимо к раннему большевистскому правительству, которое вполне может расцениваться как "харизматическая общность идеологических виртуозов", тогда как сталинская система обладала ярко выраженными патримониальными чертами.

Похожий материал - Реферат: Концепция общества устойчивого развития: синергетическая интерпретация

В целом работа С. Бройера поднимает многие проблемы, требующие дальнейшего исследования. Далеко не со всеми его выводами можно согласиться. Тем не менее статья Бройера представляет собой один из наиболее ярких примеров использования веберовских идей для анализа советского общества.

В 80–90-е годы в западной исторической социологии видное место занимают работы исследователей, принадлежащих к веберианской традиции, хотя и не опирающихся непосредственно на труды Вебера. Крупнейшими представителями неовеберианской сравнительно-исторической социологии выступают в этот период М. Манн и Р. Коллинз [15]. Характерно, что эти ученые обращаются в том числе и к исследованию политических институтов советского общества.

Общая теоретическая позиция М. Манна получила воплощение в его фундаментальном труде "Источники социальной власти". Автор выделяет четыре формы власти в обществе: экономическую, идеологическую, политическую и военную [16]. Он подробно рассматривает изменения в отношениях власти в западных обществах и анализирует как перераспределение экономической власти в ходе развития капитализма, так и усиление политической и военной власти в странах Запада начиная с XVI столетия. Согласно Манну, эволюция современной западной цивилизации связана с формированием капиталистической экономики и индустриализма, но также и современного национального государства и системы международных отношений, охватывающих страны Европы. Все эти процессы изменений в экономической и политической жизни западных обществ происходили параллельно и оказывали взаимное влияние друг на друга.

Одна из проблем, постоянно обсуждаемых в работах Манна, связана с основаниями власти современного государства. Автор подвергает критике подходы к данной проблеме, представленные в марксизме и функционализме, считая их в равной степени редукционистскими [17, p.1-3]. При этом он в значительной степени опирается на немецкую политическую теорию начала ХХ века, в том числе и на идеи М. Вебера. Манн признает, что он в огромном долгу перед Вебером, "не столько благодаря принятию его частных теоретических положений, сколько в результате следования его общему взгляду на отношения между обществом, историей и социальным действием" [16, p. 32].

К-во Просмотров: 66